Bullet of mind

Сегодня 19-я годовщина космического полёта Бурана. И кто бы там что не говорил, сколько бы грязи не выливали на СССР - не слушайте их. Потому что когда-то весь мир уважал нас, это ли не лучший показатель?

А теперь наша страна - ничтожество. И у нас нет никаких ресуров, чтобы продолжать славные дела Совестких предков. У новой Россиии нет приемственности, нравственности. Нет и истории.

А полёт Бурана был высшей точкой развития отечественной космонавтики. Выше которой она уже врядли поднимется. Как последний парад, последний выстрел перед смертью.... Буран и Энергия.

Достойное завершение славного пути. Жаль, что всё безнадёжно и нет места оптимизму.

Я так и не привык к сестре за восемь лет её жизни... Она так и осталась для меня чем-то диковинным и несколько чуждым.

Я знаю, мы очень похожи. Я часто вижу в ней себя, понимающе хмыкаю. Кажется знаю её мышление, упрямства... Догадываюсь, что в ней от мамы, а что от папы...

Но это пока она похожа на меня. Совсем не могу фантазировать о её будущем. Там наверное произойдёт некая разминка, которая выявит отличия, пусть мелочные, но такие, что способны повлиять на человека вцелом.

Разрыв между нами стремительно сокращается, пройдёт ещё немного лет и мы будем общаться на равных. Но привыкну ли я к своей родной сестре, станет ли она по-настоящему родной для меня? Я хочу этого, кажется открыт и не строю преград. Но...

Очень плохо, что у нас в генах заложен дурной эгоизм. В семье каждый плывёт отдельным айсбергом, каждый себе на уме. Нету истинного взаимоуважения, а следовательно и любовь сидит где-то далеко, маленькой оборванной девочкой, под дождём, в огромном чёрном мегаполисе... Поймёт ли моя сестра, насколько ценно это чувство в мастабах семьи? Ведь то, что она видит - не слишком приятно.

Как же важно уметь распознавать и анализировать чужие ошибки. Но нет гарантии, что когда-нибудь не повторишь сам, пусть сейчас красив, умён и даже добр... Вдруг что-то произойдёт на химическом уровне? Ах нет, эгоистичная вера в себя и это разобьёт, а когда станешь совершать ошибки, совсем не будешь подозревать об этом...

Но задумывались ли они о таких важных вещах, родители? А врядли. Может такие мысли - уже гарантия собственной способности созидать и сохранять счастье? Надеюсь и верю.

Наблюдая за их жизнью я понимаю, что настоящей осталась только злоба. И как единственное явление, живущее в полную силу, она очень сильно изменила их, загнала далеко внутрь всё то, что идёт рука об руку с любовью, всё хорошее.

Зачем же бежать от счастья, зачем загонять его в угол и колоть пиками? Мне непонятно. И так несколько поколений, не только мои родители. В более или менее больных формах.

Потому что убита страна, которой они жили. Она была другой, там осталась их молодость и всё прекрасное. И они не сознают этого, потому что нет сил. Потому что перестройка и девяностые выжали все соки. Выжали душу.

Может быть я другой? Может быть я, наконец, настоящий? Последние остатки добра ещё остались и были отданы мне. А Юле?

Ушедший и наступивший дни являются днями моделизма.

МиГ-25 готов к нанесению опознавательных знаков и бортового номера. Затем он покроется лаком и стремительно уйдёт в стратосферу на перехват вражкского разведчика.

На очереди - ремонт шасси и тяги руля направления Bf-109G-14, после - сборка ночного истребителя He-219A.

Тело знобит, болят глаза, голова и горло. Однако я ложусь спать с умиротворённой улыбкой. Не с проста это!

Я буду очень скучать. Меня не будет неделю, но эта неделя, когда я буду один, станет тремя месяцами.

Я выхожу из тома с небольшой толикой тоски.

Лестница. И вот я наверху, один шаг до крыши...

Но ветер несёт дирижабль. Он идёт на меня с раллийным заносом. За ним тащятся цвета, флаги. Касание и он утягивает на себе верхотуру лестницы вместе со мной.



Свистящий ветер, движение воздушных масс и высота над утреннеми огнями сонного города.

Сижу. Вывалился из десмача, который уносит в свои напряженные перепетии, отвлекает. Убиваю залетающих в окно насекомых. Со скачками оборотов дизелька читаю Обломова, моя упорная страсть оправдывает себя с избытком.



Желе стало заполняться тёмно-серым газом. Включил вентиляцию.

Глина, песок, ты, садящиеся колбасолёты. Стоянка советских нелетаб, милпёс на цепи, его будка. Автобусы, метро. Ты.

Мысль превращается в трансляцию с орбиты, в вид, который извлекает объектив космического аппарата. Сначала поднимается, мгоновенно, на первой космической без издержек, а потом циклично, но с не меньшей скоростью вырывает ночные магистрали.

Москва - словно карта метрополитена, где линии состоят из тысяч светодиодов. А чуть выше неё - Калининград, МО. И то не слишком большое, но расстояние, которое формирует сегодняшнюю ночь.

Через четыре часа - последний школьный экзамен. Я получу за него пять и по возвращению домой мне станет дурно, ибо не спал ночью. Но это не волнует.

Выпью немного собственной крови и отдамся Угомону.

Длинные ноги, новые подшипники, с полуматом и руками в графите, в эропозе перед зеркалом.

Готово, спуск, выезд, рулёжка, JA в уши и полёт. Перерыв на болото в небе, лежание, холодок.

Физдосуг заказан.

Каждый градус голововёрта кажется угрозой. Раздеваюсь, ложусь под покрывало с головой. В ушах музыка, на глазах круги, разных диаметров и с постоянным светом.

Человеческая речь - самый страшный раздражитель для меня в такие моменты. Наверное я ужасен для окружающих и жалок, когда попадаю в такое неконтролируемое состояние как разлука.

День отсчитывает не часы, такие же дни с каждым часом.

Это ли безнадёжно? Нет, нет. Просто оно имеет место.

Как это странно и лихорадночно проснувшись после удивительного дня оказаться в мире бытовухи, духоты квартиры. Чувствуешь себя идиотом, непонимаешь и презираешь многое вокруг.

Четыре таких же насыщенных как и воскресенье сна за утро истощили и оторвали от меня кусок, в себя. Это были ретро-велосипеды, найденные в заброшенном сарае, горки просёлочной пыльной дороги, мягкость кожаных сидений.

Потом какая-то авиационная муть, настолько абсудрная что незапомнилась даже.

Ну а последнее - присутствие на концерте MUSE, но за сценой, в перерывах разговаривая с Домом и Крисом. Дом оказался самым разговорчивым и мы вместе пускали шутки организаторам, которые просчитались в некоторых моментах. Ну а Крис охотно разрисовал брошюру что я ему дал смайлообразным существами.

Я хочу обратно туда, пусть толпа была поливаема дождём, а Мэтт Бэллами был напряжен от просчетов организации. Я пил чай и это был словно персональный концерт.

Но ещё больше я хочу во вчера, хотя нет, просто снова. Для меня постоянно открываются новые грани.

Ржавые рельсы, клён, полуголые дети на газоне стадиона, вода с мякотью, чудак-голубь, пустота центра, шок от андерграундного дворика, мир инфернальных игрушек.

Запуск вечности, снова.

Состояние тоски по любимому человеку можно разбавить только медиакашей или каким-то пермаментным достижением. Достижение удовлетворит и отвлечет на некоторое время, ну или просто вытащит из кювета мнимой безнадёжности.

Желание, усердие, она поддалась, я осилил новый рифф.

После десяти лет игры на акустике забавно переходить на звукосниматели, реверс... Есть и ещё одно отличие. Обуздание инструмента идёт ортодоксально по собственному желанию и, надо заметить, успешно.

Жара, один, от порноэффекта разваривается мозг. Холодный душ? Нет, папа монтирует тёплый на случай плановых долговременных работ, которые уже.

ДЭЗ чистит бойлеры, лениво и медленно, некачественно.

Впрочем, не важно, здесь Mafантика: