Bullet of mind

Сегодня 19-я годовщина космического полёта Бурана. И кто бы там что не говорил, сколько бы грязи не выливали на СССР - не слушайте их. Потому что когда-то весь мир уважал нас, это ли не лучший показатель?

А теперь наша страна - ничтожество. И у нас нет никаких ресуров, чтобы продолжать славные дела Совестких предков. У новой Россиии нет приемственности, нравственности. Нет и истории.

А полёт Бурана был высшей точкой развития отечественной космонавтики. Выше которой она уже врядли поднимется. Как последний парад, последний выстрел перед смертью.... Буран и Энергия.

Достойное завершение славного пути. Жаль, что всё безнадёжно и нет места оптимизму.

Я так и не привык к сестре за восемь лет её жизни... Она так и осталась для меня чем-то диковинным и несколько чуждым.

Я знаю, мы очень похожи. Я часто вижу в ней себя, понимающе хмыкаю. Кажется знаю её мышление, упрямства... Догадываюсь, что в ней от мамы, а что от папы...

Но это пока она похожа на меня. Совсем не могу фантазировать о её будущем. Там наверное произойдёт некая разминка, которая выявит отличия, пусть мелочные, но такие, что способны повлиять на человека вцелом.

Разрыв между нами стремительно сокращается, пройдёт ещё немного лет и мы будем общаться на равных. Но привыкну ли я к своей родной сестре, станет ли она по-настоящему родной для меня? Я хочу этого, кажется открыт и не строю преград. Но...

Очень плохо, что у нас в генах заложен дурной эгоизм. В семье каждый плывёт отдельным айсбергом, каждый себе на уме. Нету истинного взаимоуважения, а следовательно и любовь сидит где-то далеко, маленькой оборванной девочкой, под дождём, в огромном чёрном мегаполисе... Поймёт ли моя сестра, насколько ценно это чувство в мастабах семьи? Ведь то, что она видит - не слишком приятно.

Как же важно уметь распознавать и анализировать чужие ошибки. Но нет гарантии, что когда-нибудь не повторишь сам, пусть сейчас красив, умён и даже добр... Вдруг что-то произойдёт на химическом уровне? Ах нет, эгоистичная вера в себя и это разобьёт, а когда станешь совершать ошибки, совсем не будешь подозревать об этом...

Но задумывались ли они о таких важных вещах, родители? А врядли. Может такие мысли - уже гарантия собственной способности созидать и сохранять счастье? Надеюсь и верю.

Наблюдая за их жизнью я понимаю, что настоящей осталась только злоба. И как единственное явление, живущее в полную силу, она очень сильно изменила их, загнала далеко внутрь всё то, что идёт рука об руку с любовью, всё хорошее.

Зачем же бежать от счастья, зачем загонять его в угол и колоть пиками? Мне непонятно. И так несколько поколений, не только мои родители. В более или менее больных формах.

Потому что убита страна, которой они жили. Она была другой, там осталась их молодость и всё прекрасное. И они не сознают этого, потому что нет сил. Потому что перестройка и девяностые выжали все соки. Выжали душу.

Может быть я другой? Может быть я, наконец, настоящий? Последние остатки добра ещё остались и были отданы мне. А Юле?

Ушедший и наступивший дни являются днями моделизма.

МиГ-25 готов к нанесению опознавательных знаков и бортового номера. Затем он покроется лаком и стремительно уйдёт в стратосферу на перехват вражкского разведчика.

На очереди - ремонт шасси и тяги руля направления Bf-109G-14, после - сборка ночного истребителя He-219A.

Тело знобит, болят глаза, голова и горло. Однако я ложусь спать с умиротворённой улыбкой. Не с проста это!

Я буду очень скучать. Меня не будет неделю, но эта неделя, когда я буду один, станет тремя месяцами.

Я выхожу из тома с небольшой толикой тоски.

Лестница. И вот я наверху, один шаг до крыши...

Но ветер несёт дирижабль. Он идёт на меня с раллийным заносом. За ним тащятся цвета, флаги. Касание и он утягивает на себе верхотуру лестницы вместе со мной.



Свистящий ветер, движение воздушных масс и высота над утреннеми огнями сонного города.

Сижу. Вывалился из десмача, который уносит в свои напряженные перепетии, отвлекает. Убиваю залетающих в окно насекомых. Со скачками оборотов дизелька читаю Обломова, моя упорная страсть оправдывает себя с избытком.



Желе стало заполняться тёмно-серым газом. Включил вентиляцию.

Глина, песок, ты, садящиеся колбасолёты. Стоянка советских нелетаб, милпёс на цепи, его будка. Автобусы, метро. Ты.

Мысль превращается в трансляцию с орбиты, в вид, который извлекает объектив космического аппарата. Сначала поднимается, мгоновенно, на первой космической без издержек, а потом циклично, но с не меньшей скоростью вырывает ночные магистрали.

Москва - словно карта метрополитена, где линии состоят из тысяч светодиодов. А чуть выше неё - Калининград, МО. И то не слишком большое, но расстояние, которое формирует сегодняшнюю ночь.

Через четыре часа - последний школьный экзамен. Я получу за него пять и по возвращению домой мне станет дурно, ибо не спал ночью. Но это не волнует.